Дмитрий Александрович Ревякин (родился 13 февраля 1964 года, Новосибирск) – российский рок-музыкант, композитор и поэт, лидер группы «Калинов Мост». Учился в музыкальной школе по классу баяна, играет на гитаре. Ряд источников, в том числе и официальный сайт коллектива, утверждает, что Дмитрий является членом Союза писателей России, однако в интервью Дмитрию Широкову (программа «Широкий вечер», радио «Подмосковье», февраль 2015) он лично опроверг эту информацию.

Детство и семья Дмитрия Ревякина

Окончив школу, молодой человек стал студентом электротехнического института города Новосибирска. Дима писал стихи. Известно, что он иногда вёл студенческие дискотеки, выступая в роли диск-жокея.

Начало карьеры музыканта Дмитрия Ревякина

Будучи студентом, Дмитрий записал несколько сольных альбомов. Один получил название «Обломилась доска», а другой – «Всякие разные песни». Записал он их за одну ночь. Студенты его факультета были первыми его слушателями. Можно сказать, что будущая музыкальная группа взяла начало как раз с этих сольных альбомов. Надо отметить, что многие из тех песен стали невероятно популярными, однако были среди них и те, которые больше никогда не исполнялись Ревякиным публично.

Дмитрий Ревякин и группа Калинов мост

Сибирская рок-группа была официально организована в 1986-ом году. Музыку и тексты писал Дмитрий. У истоков стоял так же Дмитрий Селиванов, который был студентом того же электротехнического института.

Оба Дмитрия были хорошо известны в их учебном заведении, оба они были отсеяны комиссией, отбирающей студентов в художественную самодеятельность. Встреча под дверями кабинета и стала днём образования группы, которая поначалу называлась «Здоровье», которая просуществовала год. Затем была организованна группа «Равноденствие». Только в 1986-ом к дуэту присоединились Виктор Чаплыгин и Андрей Щенников, тогда группу переименовали, появилось знакомое название – «Калинов Мост».

Дмитрий Ревякин: «Конкурировать с западным потоком мы не могли — это нас и погубило»

13 февраля бессменному лидеру «Калинова моста» Дмитрию Ревякину исполнилось 55 лет. Классики сибирского рока приурочили к юбилею два масштабных концерта: 20 февраля в Санкт-Петербурге и 26 февраля в Москве. С «Калиновым мостом» на одной сцене выступят друзья группы: в Санкт-Петербурге — Юрий Шевчук, «Алиса», Олег Гаркуша, Сергей Чиграков, «Аффинаж», а в столице — Гарик Сукачев, Александр Ф. Скляр, Пелагея, Владимир Пресняков-старший, группа «25/17», Стас Намин и Татьяна Анциферова.

«Калинов мост» шел в русском роке особенным путем, избегая проторенных троп, маршевых ритмов и запоминающихся припевов; при этом у записавшей 17 студийных альбомов группы есть и народные хиты («Родная», «Назад в подвалы»), и пропитанные любовью к русским слову и мелосу концептуальные работы. Такие, как последняя «Даурия», посвященная Забайкалью — суровому и прекрасному краю, который лидер «Калинова моста» считает своей родиной. В преддверии юбилейных концертов Денис Бояринов встретился с Дмитрием Ревякиным, чтобы обсудить его личную историю рок-музыки.

— Был удивлен, узнав, что вы родились и жили в Новосибирске, но считаете своей родиной Забайкалье. Как вы там впервые оказались?

— Родителей распределили в Забайкалье. Мне было два или три года. А после школы я поехал учиться в Новосибирск. Но постоянно ездил домой к родителям. Связи не разрывались.

— Ваши родители до сих пор там живут?

— Родителей я в октябре прошлого года перевез в Новосибирск. Поэтому в Забайкалье остались только друзья. А так, конечно, каждое лето я старался бывать в Забайкалье — часть моей души там. Формирование мое произошло в Забайкалье: драки все эти детские, игры. Поселок у нас был спортивный, мы тянулись за большими ребятами, ходили в походы: на скалы, на рыбалку.

Сейчас там, конечно, деградация, уныние, запустение и депрессия.

— Как изменилась жизнь в вашем родном поселке в последние годы?

— В свое время это был такой оазис социализма — горно-обогатительный комбинат. Спасибо СССР за счастливое детство и за школьные годы. А сейчас там, конечно, деградация, уныние, запустение и депрессия.

— Вы поэтому родителей перевезли оттуда?

— Да, и поэтому, конечно.

— Рок-музыка в вашей жизни впервые появилась в Забайкалье?

— Да — гитары во дворах, песни разучивали, потом уже на танцах я стал играть, но это все в школьные годы.

© «Калинов мост»

— А где вы доставали рок в забайкальском поселке?

— Студенты привозили музыку, но в основном выписывали по Посылторгу. На бобинах приходила музыка, мы ее слушали, кайфовали.

— Какие у вас были тогда любимые группы?

— И Маккартни, и «Битлз» — все, что удавалось найти и запускать через колокола железные, ну и, конечно, наша музыка эстрадная, вокально-инструментальные ансамбли. Это тоже мы слушали с удовольствием, пели песни, учили в школе на переменах — тогда еще были в школе уроки пения, и, конечно, в том числе благодаря этому я полюбил петь. Не знаю, есть ли сейчас в школе уроки пения; если нет — то это объясняет многое, что творится у нас в телевизоре и на эстраде.

— А в студенчестве, насколько я знаю, вы проводили дискотеки — были диджеем, как сейчас бы сказали.

— Ну какие дискотеки — танцы. Ставил одну пленку, другую, все на двух магнитофонах успевали приготовить. Это было в общежитии радиотехнического университета, поэтому там оборудования и музыки было очень много. Это был мощный девятый вал, который меня целиком окунул в пучину музыки, и то, что я тогда впитал в себя, — запас прочности, который связан с той музыкой, — он до сих пор мне помогает.

— Когда вы впервые услышали русский рок?

— В школе еще — классе в девятом, наверное, год 80-й, когда появились «Машина времени», «Воскресение», а вот все остальное уже появилось в общежитии, то есть это тоже так распространялось, это было «для избранных», скажем так. А в общежитии все это расходилось, мнениями делились, обсуждали «Аквариум», «Кино», «Зоопарк», «Урфина Джюса» — все это было незабываемое время, конечно, потому что музыка тогда отдушиной была. Музыкой многие жили — многим она помогала.

Куплетно-припевная форма погубит рок-музыку.

— Когда вы решили, что вы сами должны играть в группе?

— Я уже играл на танцах в школе, и мы пытались что-то сочинять, какие-то инструментальные пьесы. А в институте уже так сложились обстоятельства, что во времена Черненко многие рок-группы закрыли. В Новосибирске была такая могучая группа «Ломбард» — она базировалась на радиотехническом факультете, сочиняли песни как сами, так и на стихи поэтов, современных, переводных, к которым писали музыку. Это просто колоссальное оказывало воздействие. Когда «Ломбард» закрыли, ребята мне предложили занять их репетиционную базу. Я был активным слушателем «Ломбарда», меня даже на репетиции пускали, я таскал колонки в актовый зал с шестого этажа. Даже пробовали меня вокалистом, но, слава богу, не взяли. И, конечно, я там многому научился. Я подслушивал аранжировки — я же тогда многого не понимал, просто слушал, но главный тезис запомнил на всю жизнь: куплетно-припевная форма погубит рок-музыку. В дальнейшем своем творчестве я старался повторять припев, только когда это было крайне необходимо.

У нас с «Ломбардом» получилась некая преемственность. Но у них музыка была абсолютно другая — плотная, в сторону хард-рока, а я хотел это как-то все облегчить, чтобы акустическая гитара была. Мы так и пошли — я, Дима Селиванов, Андрей Щенников, потом к нам присоединился Виктор Чаплыгин. Написали объявление во втором корпусе, огромное, на ватмане, что требуются музыканты, и указали дату прослушивания. И вот можно сказать, что с 1984 года началось формирование группы «Калинов мост», а название появилось уже в 1986 году.

Выступление «Калинова моста» на рок-фестивале в Подольске (1987)

— Самое интересное в группе «Калинов мост» — это соединение русской образности, русского слова, русской традиции с американским рок-н-роллом. Откуда у вас взялись славянские мотивы?

— Из крови, наверное. Специально никто ничего не выискивал, оно как писалось — так и пелось. Никаких мучений, стилистических присочинений не было, были мучения, но связанные с другим — с литературой, а что касается стилистики, наполнения — никогда не было никаких проблем, тем более мы сразу для себя решили, что используем все наработки рок-музыки — от боевика до развернутой баллады.

Постепенно собралась группа, и мы стали готовить программу. Тогда же надо было еще вступить в рок-клуб плюс все, что с этим было связано. Время волшебное было. Это же такая эпоха была, когда в каждой свободной комнате играли на гитарах, на барабанах.

«Калинов мост» — «Плакать всерьез»

— То есть вы случайно вышли на путь, который определяется самим названием группы «Калинов мост», или вас что-то вело?

— С одной стороны, есть случайности, а с другой — случайностей не бывает. Но вот появилось название — его предложила моя девушка, Ольга. Она стала потом моей женой.

— Какие были еще альтернативы?

— Ой, да много, списки составляли, из словарей выбирали, но она сказала: «Калинов мост». Я так озвучил, все приняли это как-то с воодушевлением — и всё.

— Вы испытали на себе влияние песен Александра Башлачева? Вы же были с ним знакомы.

— Да, он приезжал в Новосибирск, пел. Я тогда студентом еще был, щеглом. Это, по-моему, был декабрь 84-го или январь 85-го. Я попал на концерт — и это было оглушительно. А потом он еще раз приезжал, уже мы познакомились, он был у нас на репетиции — «Калинов мост» ему нравился. Потом еще в Питере виделись, потом еще раз он был в Новосибирске, а потом его жизнь трагически оборвалась. Это где-то отразилось на «подкорке», но в дальнейшем, когда мы решили делать трибьют Башлачеву («Серебро и слезы», в котором приняли участие Юрий Шевчук, Константин Кинчев, Гарик Сукачев и другие. — Ред.), я уже все внимательно очень прочитал, все его наследие — это было не так давно.

— Еще одна фигура в российский рок-музыке, с которой вас сравнивали, — Егор Летов; он с «Гражданской обороной» тоже много времени провел в Новосибирске. Вы с ним там пересекались?

— Как сказать. Так не беседовали.

— А как вы к нему относитесь и к его песням?

— Для меня это очень важное время, потому что это движение, где самой яркой фигурой был Егор Летов с «Обороной» (а были и другие тюменские и новосибирские команды), показало, что можно вообще иначе все это воспринимать, транслировать свое понимание мира и отстаивать свое место в нем. Я по-разному относился к Егору: сначала очень хорошо — услышал песню «Лед под ногами майора», еще что-то. Что-то мне не нравилось — эпатаж, связанный с этим, я не догонял. Но это величайшая, знаковая фигура для нашей рок-музыки именно в этот период, который был настолько странным, взбалмошным и непредсказуемым.

Мне же повезло — я побывал практически на всех закрытых квартирниках, концертах подпольных или полуподпольных. Я видел и Гребенщикова, и Цоя, и Майка Науменко, и Петра Мамонова, Башлачева, как уже говорил. Потом Костя Кинчев приехал — мы уже записали альбом магнитофонный. Он способствовал тому, чтобы нас в Питер позвали. Эта дружба с Костей продолжается уже долгие годы.

— Рок был тогда полуподпольной культурой. Вы сами сказали, что были проблемы у группы «Ломбард»…

— Что значит «проблемы»? Их запретили! Им просто взяли и крылья подрезали, и им так и не удалось потом воспрянуть. Жалко очень, потому что потенциал гигантский был. У Гены Пистунова, музыканта группы «Ломбард», вышел потом великолепный винил. Он назвал свое детище «Небесное электричество» — найдите, потрясающая работа, он потрясающий поэт.

— У «Калинова моста» не было проблем с властью?

— Нет, особо не было. Даже когда я делал фестиваль — в марте 1986 года, где второй раз прозвучало название «Калинов мост». Я за все отвечал — за состав участников, за все; мы там какую-то песню нашего гитариста, Димы Селиванова, не стали исполнять.

— Она была протестная?

— Ну почему-то да. Тогда требование было такое, чтобы стихи литовали — смотрели перед исполнением. Мы отдавали все стихи, всех музыкантов, и на эту песню обратили внимание. Я ему говорю: «Дима, ну что, будешь править?» — на что получил ответ: «Нет, лучше не будем петь».

— О чем была песня?

— Про ветерана войны. «Старик, чего ты стоишь у этой кирпичной стены», что-то такое.

— А ведь Новосибирск, по воспоминаниям многих, был посвободнее других советских городов. Из-за университетов.

— Так это Академгородок. Там совсем другой мир был. Мы туда ездили как в Мюнхен.

— То есть это была обособленная территория внутри города?

— За городом. Они там в лесу живут, в соснах, босиком ходят, фантастика. Оттуда была группа «Бомж» — они, по-моему, там базировались. Блестящая группа абсолютно.

При социализме много чего было хорошего.

— А как сейчас в Новосибирске рок-сцена себя чувствует?

— По-моему, очень плохо, потому что нет людей, которые бы помогали развиваться, проводили фестивали, тратили деньги на то, чтобы молодые музыканты где-то собирались, играли, их слушали. Это вам не Екатеринбург. Эта культура в Новосибирске напрочь отсутствует. Город очень сложный в этом смысле — молодой, без корней.

— В советское время, много лет назад, этой культуры вовсе не было, но все равно появлялись рок-группы — музыканты собирались и записывались. Почему тогда это им удавалось?

— Во-первых, тому причиной — чувство противостояния. Рок — это был запретный плод. А во-вторых, комитеты комсомола, институтские или городские, этим (роком) занимались — приходили к тому, что проще создать рок-клуб и уже там наблюдать за ребятами, направлять их. При социализме много чего было хорошего.

— То есть государство само поддерживало подпольную молодежную культуру?

— До определенной степени. Все равно конкурировать с западным потоком мы не могли — это нас и погубило.

— Ваш новый альбом «Даурия» посвящен Забайкалью. Я помню одноименный толстенный роман, который стоял на книжной полке у родителей. Ваш альбом с ним как-то связан?

— Нет, никак. Книга, о которой вы говорите, — роман Константина Седых, он стоял в каждом доме. Даурия — это древнее название территории, которая сейчас называется Забайкалье. А раньше называлась по племени дауров — было такое то ли маньчжурское, то ли монгольское племя.

— Почему вы вообще решили записать альбом о Забайкалье?

— Я давно хотел сделать цикл и готовил его — собирались песни. А еще мне было важно, чтобы фольклорный ансамбль «Читинская слобода», с которым я знаком с 1996 года, в нем участвовал — они были мне нужны. Ну вот наконец-то с 1996 года они в четырех пьесах поучаствовали — воплотилась моя мечта (ну и их, конечно).

Постоянно беременные, пока небо дает.

— То есть это замысел, который вы вынашивали два десятилетия?

— Наверное, да, просто не было названия «Даурия».

— Есть сюжет у альбома?

— Его можно при желании выстроить, конечно, мы стараемся, чтобы наши альбомы как сюиты воспринимались. Не просто как набор песен.

«Калинов мост» — «Даурия»

— У вас до этого, помню, были песни, посвященные Камчатке.

— Да, целый альбом есть — «Циклон».

— Вас тянет к музыкальной географии?

— Так получается. Я просто много раз бывал на Камчатке — много песен там написал, даже очень много. И хотелось как-то вот отблагодарить, хотя бы вербально и в музыке, этот край. А с Забайкальем — понятно.

— Мы сейчас с вами встречаемся в студии — вы записываете новый сольный альбом…

— Не надо об этом: я его сейчас запишу, и он будет лежать долго-долго, потому что только что вышла «Даурия» и не надо, чтобы они как-то друг друга задевали. Просто выпала возможность — январское междувременье, и вот мы изловчились все это сделать. Уже заканчиваем.

— Такая производительность впечатляет.

— Да — постоянно беременные, пока небо дает. Вчера вот песню написал тоже, так что с этим вопросов нет.

— Вы слышали о том, что в прошлом году неожиданно повторилась история из черненковских времен — появились мифические «черные списки» артистов и молодым исполнителям стали отменять концерты?

— Было такое, но все равно это фарс. Кто там сейчас что запретит? Не слежу за этим. Так, краем уха слышал.

— Я прочел в новостях, что не так давно в Читинской области о. Это с чем было связано?

— Я думаю, это из-за того, что график не удается выстроить (у нас только с этим связано) или билеты еще не продали, потому что денег нет в Чите.

— У вас вообще активная гастрольная жизнь по России?

— Когда как. У нас то затишье, то густо, то пусто.

— В Чите вас особенно любят. Читинские СМИ следят за каждым вашим шагом.

— Ну и молодцы — спасибо им огромное, я действительно переживаю, болею за Забайкальский край, потому что лучшие годы и становление прошли там.

— Вы не пытались использовать свои репутацию и публичный капитал, чтобы помочь Забайкальскому краю?

— Как не пытался — конечно, пытаюсь. Я, начиная с Гениатулина (губернатор Забайкальского края с 5 февраля 2008 года по 1 марта 2013 года. — Ред.), встречался со всеми губернаторами.

— И как?

— Никак. А как может быть? Не знаю.

— То есть толку от этих встреч не было?

— Да неизвестно, от каких встреч есть толк. На первый взгляд кажется, что нет, потом выясняется, что есть. И так далее. Это все настолько диалектично, что… (после долгой паузы) Я смотрю так: будет так, как решат на небе, что бы ни думали и ни пытались сделать плохого для нас всех.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Дмитрий Ревякин и «Калинов Мост»

Ребята своё первое выступление провели в электротехническом институте. Вскоре с Ревякиным и ребятами из «Моста» познакомился Константин Кинчев. Именно он способствовал тому, что группа из Сибири приехала с концертом в Ленингра. С первого же своего выступления «Калинов Мост» поразил публику.

Во многом благодаря самобытной поэзии и оригинальной мелодии Ревякина концерт в Москве прошел на «ура». Творческая мощь группы удивила зрителей. Известно, что группа не получила приз из-за Дмитрия, пропевшего в микрофон слово, которое употреблять было нельзя. Матерщинники хоть и остались без приза, однако стали известны на всю страну.

Переезд Дмитрия Ревякина в Москву

Через год Ревякин вместе с группой вновь оказался в Москве, где они должны были выступать. Там произошло знакомство со Стасом Наминым. Он предложил ребятам записываться в своей студии. Так, осенью 1988-го года «Калинов Мост» перебрался в полном составе в Москву.

Год оказался тяжёлым. На деле всё было не так радужно, как хотелось: неудачные концерты, сорванные записи, разлад в коллективе. Воссоединившись в первоначальном составе, группа вернулась на родину. Именно Ревякин стал инициатором воссоединения всех ребят. В Новосибирске «КМ» отрабатывал новые песни, а в столицу только приезжал с концертами или на запись альбома.

Золотое время в творчестве Ревякина: дискография «Калинова моста»

Время после возвращения из Москвы Дмитрий Ревякин считает золотым. В группе было полное взаимопонимание. Он в тот период написал много песен, иногда несколько песен писались им за один день. Делал он это в любых условиях: в автобусе, в гостинице, между репетициями, на студии и так далее.

В начале девяностых годов результат творчества поэта и музыканта стал напоминать этнический рок, «неофолк». Появились русские плясовые интонации, шаманские песнопения, напевы кочевых народов. Мир поэзии Дмитрия – бессюжетность, абстрактные образные ряды, метафоры. Вокал Ревякина меняется с агрессивно-рычащего на парящее, лёгкое, почти фольклорное пение.

В 1992-ом группа практически распалась. Остались только Ревякин и Смоленцев. Вместе им пришлось работать над «Поясом Ульчи» — песенным эпосом, являющимся вершинным альбомом группы.

В течение нескольких лет ребята то собирались, то снова разбегались. В 1995-ом вышел альбом «Травень», который стал самым кассовым их альбомом. После этого «КМ» не стало. Вновь «Калинов Мост» воссоединился только в 1997-ом году. Ревякин вместе с группой отправился на гастроли в Лондон, где ребята выступали в Университете. Дмитрий был очень удивлён, поняв в Англии, что под его музыку можно танцевать.

В 1998-ом Ревякин вместе с «КМ» стал участником Лондонского фестиваля, а вскоре ребята поехали в заграничный вояж. Они выступали в Ираке и Израиле. Там Дмитрий продолжал работать, им были написаны две песни.

Состав[править | править код]

Текущий состав[править | править код]

• Дмитрий Ревякин — лидер, акустическая гитара, вокал, автор песен (1986—наши дни)
• Виктор Чаплыгин — ударные, перкуссия, бэк-вокал, семплы (1986—наши дни)
• Александр «Анаксагор» Владыкин — клавишные, баян, аранжировки (1992—1996, 2001—2008, 2014—наши дни)
• Константин Ковачев — лидер-гитара, акустическая гитара, гусли, лютня, клавишные (2005—наши дни)
• Андрей Баслык — бас-гитара, бэк-вокал (2006—наши дни)
• Валерий Черкесов — звукорежиссёр (2006—наши дни)

Бывшие участники[править | править код]

• Дмитрий Селиванов — гитара (1986)
• Андрей «Крэз» Щенников — бас-гитара (1986—1998)
• Василий Смоленцев — гитара (1986—2000)
• Владимир Бугаец — гитара (1988—1989)
• Олег Татаренко — бас-гитара (1994, 1995, 1998, 2003—2006)
• Герман Шабанов — ударные (1994)
• Евгений Барышев — бас-гитара (1998—2003)
• Стас Лукьянов — гитара (2001—2002)
• Руслан «Индеец» Черников — ударные (2002)
• Евгений «Коллини» Колмаков — гитара (2002—2003)
• Валерий Фомин — ударные (2003)
• Игорь Хомич — гитара (2003—2005)
• Александр Гирич — бас-гитара
• Вадим Точилов — бас-гитара

Временная шкала[править | править код]

Ревякин в настоящее время

Работоспособность Дмитрия в последнее время можно назвать запредельной. Ежегодно выходят по одному, а иногда и по два альбома, причём все они отличного качества. Нельзя сказать, что творчество он поставил на «поток».

Дмитрий Ревякин сейчас регулярно выпускает новые альбомы

В 2007-ом «КМ» выпустил альбом под названием «Ледяной поход». Это название напрямую указывает на такое историческое событие, как отступление армии Колчака в Забайкалье. По мнению Ревякина возрождение России начнётся именно с Востока.

С конца 2010-го года Дмитрий начал работать над сольным проектом. В 2012-ом вышел его сольный альбом, где каждое произведение – как маленький шедевр. Эту работу можно назвать разнообразной и крепкой, все песни там не похожи одна на другую.

Стиль[править | править код]

Творчество группы сочетает рок-музыку с влияниями русских народных песен и славянской мифологии. Обращение Ревякина к христианству в 2000 году отразилось на творчестве группы[5]: от языческих мотивов оно перешло к христианским.

Группа считается пионерами славянского фолк-рока в России. При этом «в текстах Дмитрия Ревякина больше прослеживалось влияние Велимира Хлебникова, а в музыке — британского хард-рока и американского ритм-энд-блюза начала 70-х, нежели близость к корням. Но общий антураж позволял воспринимать группу именно с такой точки зрения»[6].

Сам Ревякин характеризует музыкальный стиль «Калинова моста» во множестве статей и интервью как «новые казачьи песни».