Евгений Броневицкий

— Евгений Александрович, как протекает жизнь «Поющих гитар» сегодня? — Сегодня мы работаем и даем концерты, корпоративные и частные вечеринки, презентации. В планах у нас, как и у всех артистов, обновлять программу, не терять форму, голос, трудовые навыки. Все очень просто. Работа, слава богу, есть, и планы на будущее тоже есть. По песенке в месяц добавляем, что-то появляется новенькое, иногда возвращаемся к старому, так как новое — хорошо забытое старое. После того, как мы возродились, уже прошло десять лет.

— Два дня назад вы давали два концерта. Что это были за выступления? — Это были концерты в поддержку политической партии. Это была акция, где вместе с нами участвовали и другие группы.

справка

Википедия

Евгений Александрович Броневицкий «Дружба», «Магистр», «Форвард», «Поющие гитары» Эстрадный певец, музыкант Ленинград, Санкт-Петербург / СССР/Россия

Дата рождения: 30 июня 1945

— Евгений Александрович, что за эти десять лет, после возрождения коллектива, было интересного? — Лично я оказался в своих пенатах. Исполняю музыку, которую исполнял в молодости, немножко в измененном варианте. Десять лет работы… Мужик бы должен перекреститься и сказать: «Слава богу, что есть работа». А когда есть работа, есть все. Все эти годы были наполнены работой. Наполненной хорошей работой без интриг, подстав, лжи, измены, предательства. И вот за это тоже спасибо. А так работа кипит — это наш лозунг. Творческих особых находок не отмечаю. Мы просто немножко изменили свое звучание, хоровые расположения, за отсутствием Саши Федорова, немножко поменяли нюансы, но это заметно только нам. Публика особо не замечает. Чисто технологические изменения. Но курс тот же самый- на хорошую песню с хорошей мелодией, без излишнего философствования. Псевдофилософствования, как я называю.

Без поучений людей, как надо жить. Мы не позволяем учить людей с трибуны. На наших концертах люди как отдыхали, так и отдыхают и, надеюсь, будут отдыхать. Это главное. Жизнь — штука не очень легкая, и иногда надо уметь и отдыхать.

— В истории «Поющих гитар» был период обращения к большим формам. И потом было вновь возвращение к песням… — Возвращение к эстрадной песне. Это слово не зазорное — эстрадная песня. Чисто жанра такого нет. Нет вообще классификации чистого жанра. Это не романс, не рок, не поп-музыка в чистом виде. Это эклектическая смесь, винегрет, собранный отовсюду по нитке. Получается, что мы оформляем песни. Естественно, необходимо идти в ногу со временем. Мы не ретрограды и не остаемся на каком-то прежнем уровне, отдавая предпочтение одному жанру. Есть такие люди, которые из-за этого сами себя губят.

— Как отразился переход к крупным формам на коллективе «Поющих гитар»? — Наш костяк не готов был к этому. Мы больше музыканты и где-то немножко певцы. А вот артисты оперные — извините. Мы к этому были не готовы. Мы готовились с большим трудом. Были, конечно, натасканы, как собаки, на это, но это очень скучно: каждый день по три концерта одно и то же, одно и то же. Это конвейер. И кроме того, по профессиональным своим возможностям наш коллектив не был готов к роли оперных, драматических артистов. Там нужна была и мимика, и необходимо было танцевать, успевать петь в хоре и переодеваться. Для кого-то это радость со слезами на глазах, а для меня и для других моих коллег это была рутина.

А так опера хорошая. Мы ее любили. Просто работать с ней — безумие. Театр есть театр. Там дисциплина, каждый шаг отмерян.

— Евгений Александрович, насколько необходим профессионализм для исполнения эстрадной песни? — Профессионализм и хороший вкус — родные сестры и братья. Мне кажется, профессионализм — это в узком смысле знать ноты, точно интонировать, уметь пользоваться тембрами. А в широком смысле — набор качеств, которые дают возможность человеку быть востребованным, дают возможность публике не забывать этого артиста. Это профессионал в широком смысле этого слова. По-моему, вкус необходим во всем. В звуке, в одежде, звукоизвлечении, манере поведения дома и на работе — все это входит в один комплекс.

— Можно ли, по-вашему, выработать вкус? — Вкус не вырабатывается. Это не физкультура. Это воспитание с детства, круг твоего общения. И нам тоже иногда изменяет вкус. Это дело очень тонкое. Нельзя сказать, что мы обладаем исключительным вкусом. Да, мы тоже иногда, бывает, занимаемся безвкусицей. Всякое бывает. Очень трудно держаться на таком уровне, чтобы не нарушать какие-то правила. Ерунда. Все очень расплывчато. Сегодня нарушение вкуса, пошлость, завтра — востребовано и не пошло. Время диктует свои поправки. Очень трудно дать совет, как не потерять чувство вкуса. Это то же самое, как остаться здоровым: не курить, не пить — глупость, правда. Как питаться? Одному хорошо соленое, а другому — сладкое. Нет ответа, как воспитать вкус. Мышцы можно накачать в процессе физкультуры, а вкус — или он есть, или его нет. Как и талант. На вкус и цвет товарищей нет.

Евгений Броневицкий: «Мы старались угодить девочкам, а сегодня они уже бабушки»

Евгений Броневицкий: «Мы старались угодить девочкам, а сегодня они уже бабушки»

«Поющие гитары» — один из самых заслуженных и уважаемых отечественных ВИА. Без малого полвека назад, в октябре 1966-го, коллектив дал свой первый официальный концерт. Собеседник «Культуры» — человек, стоявший у истоков ансамбля, вокалист и бас-гитарист Евгений Броневицкий.

культура:

«Поющие гитары» принято считать первым вокально-инструментальным ансамблем Советского Союза. Что принципиально нового ваш коллектив сообщил публике в середине 60-х? Броневицкий: Приоткрою небольшой секрет. До нас был молдавский ансамбль «Норок». Но, конечно, по популярности, количеству хитов, уровню нагрузки нас не сравнить. Так что в определенном смысле мы действительно первопроходцы: «Песняры», «Веселые ребята», «Самоцветы» появились уже позже. Новизна заключалась в том, что на смену серьезным поэтам, исполняющим свои песни под собственный аккомпанемент, пришли мальчики с гитарами, которые еще и подтанцовывали.

В составах ВИА были люди с разным уровнем подготовки: как профессиональные музыканты, так и любители. Другое дело, что со временем «дилетанты» многому обучались и в конечном итоге могли дать фору иным «образованным» исполнителям. Но главное отличие вокально-инструментальных ансамблей от других коллективов заключалось в том, что во главе ВИА стоял человек, «хорошо владеющий музыкой».

культура:

Каким образом участники будущих ВИА находили друг друга? Вас отбирали селекционным методом, по чьей-то указке сверху, или подобные коллективы создавались на дружеской основе? Броневицкий: За всех не скажу, но в основе «Поющих гитар» стояла дружба. Основатели коллектива — я, Лева Вильдавский, Анатолий Васильев — знали друг друга с юных лет: у нас были и общие музыкальные интересы, и сугубо человеческие точки соприкосновения. Вместе слушали радио, впитывали, хотели создать нечто подобное…

культура:

Подобное чему? Западным группам, чью музыку черпали с «Радио Люксембург» и случайно попадавшихся пластинок? Броневицкий: Именно. Однажды в СССР приехал итальянский ансамбль, участники которого пели не бельканто (а именно так мы тогда воспринимали итальянское вокальное искусство), а обычными голосами. На Западе уже вовсю шумели The Beatles и другие группы. Их свободная манера исполнения нас очаровала настолько, что мы захотели, в меру своих знаний и способностей, это повторить.

Отсюда в нашем репертуаре столько кавер-версий: будь то «Толстый Карлсон», «Трудно было человеку…», «Был один парень», «Синяя песня» и другие. В то время иностранщину петь запрещалось — преследовалось, вплоть до увольнения с работы. Но мы пошли на хитрость: начали исполнять их на русском. В итоге на нас стали смотреть сквозь пальцы: мол, конечно, нельзя, но раз по-русски, то пусть поют. Словом, эти кавер-версии, или, как сейчас говорят, ремейки, появились не от хорошей жизни — просто хотелось несколько разнообразить нашу сцену. К тому же все, что не разрешается, кажется особенно сладким. А сегодня эти вещи настолько прижились, что воспринимаются как композиции отечественного производства. Тем не менее основу репертуара «Поющих гитар» всегда составляли песни российских авторов. Вспомните хотя бы «Сумерки» или «Нет тебя прекрасней»…

культура:

Пик популярности вокально-инструментальных ансамблей пришелся на 70-е — первую половину 80-х годов. А дальше все постепенно стало сходить на нет. Почему так случилось? Броневицкий: После перестройки произошла, так сказать, либерализация искусства. В особенности музыкального. Легализовался рок, повылазили бесконечные «Ласковые маи», «Миражи», «Комбинации». На их фоне ВИА стали выглядеть отжившим, чуть ли не отмершим явлением. Но длилось это недолго. Ведь понятия «ретро» никто никогда не отменял. И уже в начале 90-х ностальгия по 50–70-м привела к тому, что некогда знаменитые и, казалось, навсегда забытые ВИА (кстати, уникальное в истории мировой популярной музыки явление, характерное только для нашей страны) обрели новый виток популярности и востребованности. А знаете, почему? Потому что это была чистая музыка — пусть излишне оптимистичная, а порой и вовсе наивная. Но, по крайней мере, она не была загажена наркотиками, сомнительной сексуальной свободой и дурацкой псевдо-философией, которой «славится» нынешняя западная поп-культура.

культура:

Что же мешает легендарному движению ВИА вновь заявить о себе во всеуслышание? Броневицкий: Опять-таки, о других судить не берусь, но мы работаем по сей день, и весьма успешно.

культура:

И что собой представляют «Поющие гитары» сегодня? Есть ли новые композиции? Броневицкий: Нормальный ансамбль, все как положено: гитары, клавишные, ударные. Репетируем, играем, ездим, выступаем. Кстати, от коллег по цеху выгодно отличаемся живым звуком — под «фанеру» не работаем. Что касается новых песен, они, конечно, есть, но вы же понимаете: народ всегда требует старенького. Какую бы гениальную вещь ты ни написал, люди реагируют жиденькими хлопками. Зато старую добрую проверенную тему встретят громкими аплодисментами. Вот и приходится потакать зрителю. Ведь его реакция — главная оценка работы любого артиста.

культура:

А каков он — нынешний среднестатистический посетитель концертов «Поющих гитар»? Броневицкий: Разумеется, прежде всего это люди в возрасте — лет 50–60. Но они часто приводят с собой детей, внуков. Ребятишки порой реагируют куда более восторженно и искренне, чем их родители и даже дедушки и бабушки. Само собой, приходит и молодежь, которая понимает наше творчество, растворяется в песнях до конца.

культура:

Была ли у вас во время пика популярности вокально-инструментальных ансамблей своя тусовка — как впоследствии у рокеров, а сегодня у попсовиков? Или каждый коллектив жил своей обособленной жизнью? Броневицкий: Общались, приятельствовали, порой выпивали после концертов, когда пересекались гастрольные маршруты. Но о совместных проектах речь никогда не шла. Да и временем не шибко располагали — ведь у большинства коллективов была колоссальная нагрузка. Мы, например, порой давали по три концерта в день, а туры по стране занимали полтора-два месяца. То было славное время: «Поющие гитары» объездили весь Советский Союз, неоднократно выступали за рубежом.

Кстати, никакой конкуренции, борьбы за выживание среди ВИА не наблюдалось. Каждый ансамбль занимал свою нишу, у всех была своя аудитория. Так что необходимости воевать за зрителя не возникало.

культура:

Первый распад группы датируется 1975 годом. Потом были реюнионы, а сегодня коллектив благополучно существует. Но что произошло сорок лет назад? Броневицкий: На нашей интеллектуальной собственности, поте и крови возник проект, который с головой погрузился в постановку рок-оперы «Орфей и Эвридика». Первые полгода я и некоторые мои коллеги принимали в ней участие, но вскоре стало скучно. Почувствовали: это не совсем наше амплуа. Каждый день приходить, переодеваться, гримироваться — все это было весьма утомительно. В общем, так мы тогда и разбежались по своим щелям и углам. А на волне ретро-любви, в 90-х собрались вновь, подпитались свежей творческой «кровью», взяв более молодых музыкантов, — и с тех пор не расстаемся.

культура:

Современную музыку слушаете? И как относитесь к новомодным проектам, вроде шоу «Голос» и «Один в один»? Броневицкий: Очень люблю джаз, от него никогда не устаю — страсть к этому направлению у меня с детства. Что касается упомянутых вами телепроектов — они симпатичные, нравятся публике. Но проблема в том, что участники этих шоу, порой действительно талантливые люди, являются «одноразовыми» артистами. Сольный концерт в двух отделениях им не потянуть. Востребованность таких исполнителей ограничивается одной-двумя песнями в рамках корпоратива. Как самостоятельные творческие единицы, имеющие художественное значение, эти музыканты несостоятельны.

культура:

Остались ли у Вас нереализованные творческие амбиции? Броневицкий: Амбиция всегда одна — хочется, чтобы люди, приходящие на наши концерты, оставались довольны, покидали зал в приподнятом настроении. Чтобы устраивали овации, брали автографы и лезли целоваться. Раньше мы старались угодить девочкам, а сегодня многие из них уже бабушки. Но сути дела это не меняет: артист, повторюсь, всегда работает для зрителя.

https://kulturomania.ru

«Поющие гитары» — Возрождение

— Идея возрождения «Поющих гитар» родилась в телепередаче? — Возрождение началось с 1997 года. А в 1994 году были просто сотрясения воздуха. Это не было посвящено нашему объединению. Просто мы встречались с друзьями и давали разные интервью, если кого-то что-то интересовало. Это не служило толчком к воссоединению. В 1997 году, 27 апреля, был концерт из восьми песен, а дальше все покатилось. На этом выступлении в «Гигант-холле» я интуитивно понял, что есть потенциал, есть порох в пороховницах. Я осознал, что дело пойдет и не ограничится 2–3 выступлениями.

Самое трудное было заявить о себе широкой публике. А вообще все эти меркантильные вопросы: заплатить за помещение, репетировать — все прошло незаметно. Надо сказать большое спасибо Грише Клеймицу, который нашел время и раскопал старые записи, быстренько их «снял», снова восстановил, снова собрал нас, и мы отрепетировали их. Ему за это огромное спасибо.

Это было сделано в очень короткие сроки. Если бы не он, все, возможно, долго бы тянулось и заглохло. Потому что, когда, говорят, перезреют артисты, у них ничего не выходит. Все осуществилось очень мобильно.

А баз особых у нас не было. У него дома репетировали, или у тех, у кого была возможность репетировать. Это не было проблемой. Самая большая проблема состояла в том, чтобы напомнить, что мы есть, что мы не умерли и еще что-то можем. Года три мы этим занимались.

Биография[ | ]

Родился 30 июня 1945 года в Ленинграде в семье морского офицера Александра Семёновича Броневицкого (1899—1972), инженер-капитана первого ранга.

После окончания школы поступил в Военно-механический институт, который через полгода учёбы бросил. Три года отучился в Ленинградском гидрометеорологическом институте и также не стал доучиваться до диплома — сказался пример старшего брата Александра Броневицкого, когда-то вопреки желанию отца избравшего путь профессионального музыканта.

В 1966 году Евгений отозвался на приглашение бывшего гитариста ансамбля «Дружба» Анатолия Васильева и вступил в создаваемый вокально-инструментальный ансамбль «Поющие гитары». Предполагалось, что ВИА будет играть песни с современными молодёжными ритмами и заниматься обработкой западных хитов — что вполне устраивало начинающего бас-гитариста.

В 1975 году по причине творческих нововведений классический состав ВИА «Поющие гитары» распался, а Евгений Броневицкий на десять лет ушёл бас-гитаристом в ансамбль «Дружба», которым руководил его старший брат Александр Броневицкий. Затем последовала череда различных коллективов, в том числе такие группы, как «Магистр» и «Форвард», пока в конце 1989 года Эдита Пьеха не пригласила Евгения в свой коллектив. Весной 1997 года часть музыкантов, в основном, из старого песенного состава «Поющих гитар», приняла решение воссоединиться под прежним названием. В обновлённом коллективе Евгений Броневицкий занял место не только бас-гитариста, но и старейшего участника.

Анатолий Васильев

— Евгений Александрович, с чем было связано то, что Анатолий Васильев на вашем выступлении сидел за режиссерским пультом? — Поначалу он с нами участвовал. Но наш концерт шел с участием чуть ли не 12–15 человек. Это все, кто в «Поющих гитарах» состоял. Огромный коллектив. Со временем это все устаканивается, и получилось 8 человек. Как шар: не убавить, не прибавить.

— Вашей музыкальной профессии вы обязаны брату Александру? — Я вырос под роялем. У меня раскладушка находилась под ним. Это на мне и сказалось. Потом был дирижерский институт, дирхор — Крупа, как у нас говорят: институт культуры им. Крупской. Брат таскал меня по всем концертам, он учился в консерватории, сочинял музыку, и я слышал, как это все происходит, ощущал на себе творческие муки. Я ездил с ним на гастроли, привык к сцене и с музыкантами подружился. Все волосок к волоску строится. Естественно, я полюбил и сцену и музыку. А вообще не хотел быть музыкантом. Хотел иметь профессию стабильную, как многие делают, а уж музыка, думал, будет хобби. А потом получилось все наоборот, что музыка стала моей профессией, а подводное плавание — хобби.

— Ваш папа был военнослужащим. А мама? — Наша мама была певицей.

— Евгений Александрович, когда вы впервые встретились с Анатолием Васильевым? — Он работал у брата в ансамбле. А брат меня таскал по гастролям, концертам, где мы и познакомились. Я ему приносил пластинки, записи новые, журналы. Держал его в курсе того, что сам знал. Мы обменивались информацией. И музыкой, сплетнями, слухами. Так мы и подружились. И когда у него созрела мысль о своем ансамбле, он пригласил меня как единомышленника. Он взял не очень подготовленных, в профессиональном смысле слова, людей, но единомышленников.

Пока мы репетировали, было много названий. И «Белые ночи», «Аврора», «Летний сад», «Рассвет» — чего только не было! А почему нас так называли? Мы сами не выдумывали. Нас так просто назвал народ. И это называние «Поющие гитары» к нам приклеилось как кличка. Так она и осталась.

— Трудно было на первых порах? — Тогда была очень сильная, суровая цензура. А мы хотели новый жанр создать. Естественно, он был ориентирован на Запад. Поэтому нам очень сильно ставили палки в колеса, вплоть до того, что хотели разогнать. Деньги с нас снимали, чтобы мы гроши вообще получали. Мы победили только потому, что нас любила публика. Если есть любовь народа — это все. Любую цензуру, при любом строе, если народ любит — ты не пропадешь, если выйдешь на сцену. А если нет взаимной связи между залом и тобой — тогда можно думать о чем-то другом, другой профессии. Нас спасло то, что у нас всегда были полные залы. Нас запрещали, а народ к нам ходил, тянулся. Да и материальную прибыль государству мы большую приносили. Ничего сами при этом не получая.

«Поющие гитары» отметят 8 марта концертом в Петербурге

На «Деловой завтрак» в Северо-Западный филиал «Российской газеты» пришли лидер коллектива Евгений Броневицкий, Валерий Кочегуро (гитара, вокал), Милена Вавилова (вокал). Музыканты рассказали о том, почему публика любит ретро, о демократии в ансамбле и о том, как коллектив отказался от фонограммы.

У вас радикально поменялась афиша. Понятно, что «Поющие гитары» — легенды СССР, первый вокально-инструментальный ансамбль в стране. Но почему так удлинилось название — «Поющие гитары. ВИА Броневицкого из Ленинграда»? Прошел слух, что вы распались на два коллектива.

Евгений Броневицкий:

Что скрывать? Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. От нас откололись два музыканта, которые не сходились во взглядах со мной, стоявшим у истоков ансамбля, и с Валерой Кочегуро, который сегодня занимается у нас музыкальной частью. Вокруг них образовался клон «Поющих гитар» 2013 года. К сожалению, наш директор зарегистрировал на себя наш бренд… Я пригласил его к нам в 1997 году. Потом человек изменился до неузнаваемости: царь и бог, не так поем, не так одеты, не так стоим на сцене, решал, кому давать интервью, а кому отказать. Хочу — казню, хочу — милую. Мы расстались, и он создал свои «Поющие гитары». Пусть работают. Но не называют нас «не настоящими», «самозванцами»!

Валерий Кочегуро:

Имя Броневицкого в название мы ввели для того, чтобы публика понимала, кто будет выступать. Наш домен — www.Поющие-гитары.рф. Все участники ансамбля сегодня учредители ООО.

То есть вы прошли путь от ВИА до ООО?

Евгений Броневицкий:

Вынужденно. Разве мы думали, что у нас отнимут название? И как его можно отнять или присвоить? Нам его народ дал. Когда мы создавались в 1966 году, было столько предложений! «Летний сад», «Эрмитаж», «Аврора»… Публика «приклеила» нам название «Поющие гитары», и мы согласились. Такого на советской эстраде не было — все играют на инструментах, да еще и поют…

Вы не входите в «Петербург-концерт»?

Евгений Броневицкий:

Когда-то мы входили в «Ленконцерт». Можно было бы сотрудничать с «Петербург-концертом», но там стало некомфортно, нам выставляли неприемлемые условия.

Валерий Кочегуро: В 2010 году мы забрали оттуда трудовые книжки. Хотя если бы остались в этой организации, может, и не возникали такие ситуации, как у нас сейчас, не появлялись бы «клоны», «двойники». На самом деле, наш случай не единичен. Через такое прошли «Веселые ребята», «Песняры»… У всех зарегистрировано содружество музыкантов — ООО. И уникальный, вопиющий случай — индивидуальный предприниматель «Поющих гитар». Ладно бы, Броневицкий им назвался, один из основателей ансамбля… А тут — администратор. Вопрос не простой, но он будет решен.

У кого в ансамбле право решающего голоса — что петь, как одеваться, от каких концертов отказаться?

Евгений Броневицкий:

Ребята доверили мне почетную должность руководителя. Хотя трудно переоценить роль Кочегуро. Каждый свое слово может сказать. У нас демократия. Нет никакого диктата.

Милена, вы солистка. Каково одной красивой женщине среди стольких мужчин?

Милена Вавилова:

Очень хорошо!

Евгений Броневицкий:

Она молодец, уже 10 лет с нами, даже теперь нам советует, какие костюмы надеть на тот или другой концерт. Кстати, мы никогда не говорим «солистка». Миленочка — член коллектива. Мы все поем. У нас всегда была девушка в коллективе, это уже добрая традиция.

На вашей афише написано «живой звук». Вы отказались от фонограммы?

Евгений Броневицкий:

Когда мы создали «Поющие гитары», работали «живьем». В 1997 году, когда снова вышли на сцену после 22-летнего перерыва, фонограммы у нас не было. И вдруг все стали работать «под фанеру». И мы тоже. Сейчас наш ансамбль от этого отказался. Наш принцип — работать «вживую». Обманывать публику и получать за это деньги — подлость.

Кто вам пишет новые песни? Как их принимает публика, которая идет на концерт, чтобы послушать старые, добрые хиты?

Евгений Броневицкий:

Новые песни Валера пишет. Мы не можем стоять на месте, пользуясь старым багажом, хотя те песни принесли нам успех. Эксплуатировать тот репертуар — стагнация, она ведет к развалу, гибели. Мы идем вперед, экспериментируем, пробуем исполнять новые песни. Этот путь сложен, тернист. Наш репертуар должен быть понятен нормальным людям, которые не хотят шума, грохота на концертах, которым не интересна псевдофилософия. Чем «Поющие гитары» заинтересовали народ в 60-70-е? Своим разнообразным репертуаром, тем, что были понятны, близки людям — музыкой, содержанием песен, теплом по отношению к публике.

Когда поем новые песни, у нас холодок по спине пробегает: как примут? Если хлопают из вежливости (а это всегда чувствуется) — всё, надо эту убирать. Когда Валера Кочегуро поет «Родину», «Санкт-Петербург», «Ведь это весна», ему долго аплодируют. Станут ли они любимы — покажет время. Не бывает такого, чтобы написал песню, и она тут же встала в ряд с «Сумерками», «Синим инеем».

Правда ли, что чиновники не давали вам петь «Сумерки»?

Евгений Броневицкий:

В 1968 году Анатолий Васильев написал песню «Сумерки» на стихи Кима Рыжова («Словно сумерек наплыла тень…»). Когда я показал ее на худсовете, все замахали руками: «Нет, нет!», половина «начальников» ушли возмущенные. Дескать, разве можно петь таким голосом, выходя на сцену? Не понравилась моя манера исполнения. У меня тембр, как у многих. Не мастер бельканто, прямо скажем. В общем, запретили нам ее исполнять. Васильев разозлился. «Хорошо, — говорит, — в Ленинграде не поем, а на гастролях — будем, там ведь не знают про запрет». И такой успех был у этой песни! Я по три раза пел ее на концерте. Потом, конечно, все изменилось. На концерте в Ленинграде были местные чиновники и, увидев, как мне хлопал огромный стадион, не давая уйти со сцены, сказали: «Ладно, пусть поет».

Чужие песни не исполняете? Только свои?

Евгений Броневицкий:

Почему нет? Если они совпадают с нашими, как теперь говорят, вибрациями, гармонично вписываются в репертуар.

Валерий Кочегуро:

А дальше — как народ примет. Бывает, раз-два исполним песню, смотрим — не идет, и расстаемся с ней.

Тема ретро вдруг стала близка нашему народу…

Евгений Броневицкий:

Над этим феноменом ломают голову специалисты. Может, потому захотелось «старенького», что новоиспеченное искусство оказалось хуже, чем то, которым занимались мы? Или соскучились по той музыке? Ощущения нормального человека, что раньше и сахар был слаще, и огурцы вкуснее… Это естественно. Хорошо забытое старое всегда всплывает.

Валерий Кочегуро:

Сколько музыкантов перепевали песню «Для меня нет тебя прекрасней…», а ведь есть новые песни! Знаете ее историю? Юрий Антонов, уходя из «Поющих гитар», подарил Евгению Броневицкому нотный лист с наброском песни, которую он только что сочинил. Спустя полгода Броневицкий сделал аранжировку и спел эту песню. Она стала хитом. Антонов же начал петь ее через несколько лет.

У нас много песен, которые не уходят из нашего репертуара. Люди на концерте спрашивают: «Синий иней» будет? А «Сумерки» споете?» И 50 процентов новых песен. Должны быть радио- и телеэфиры. Чем мы сейчас начали заниматься. Ансамбль надо популяризировать. За пределами Петербурга — точно. Так что мы начинаем новую жизнь.

Разве «Поющие гитары» теряли популярность?

Валерий Кочегуро:

В 2003 году на нашем сольном концерте в БКЗ «Октябрьский» публика, что называется, на люстрах висела. Потом потихоньку все пошло на спад, и пришли к тому, что на концерт было продано чуть больше четверти зала. Почему такое произошло? Ансамбль из года в год играл одни и те же песни, в одном и том же порядке! Мало того, были одни и те же объявления, шутки, движения. Ну просто роботы! Зрителям это перестало быть интересным. А у нас стало 99 процентов концертов — корпоративы (откуда и пошла фонограмма). Это нас сгубило. «Корпораты» — нормальный приработок, но мы превращались в «кабачный» ансамбль: идет «разгуляево», где под водку артисты выступают.

В 2012 году мы сыграли первый за последние годы живой концерт. Это произошло в Минске. Зал просто стонал от восторга. А мы испытали шок. И началось возрождение «Поющих гитар».

Евгений Броневицкий: Так что от «корпоратов» снова идем к своему зрителю. А он прощает нам помарочки на концерте, мы ведь живые люди.

Евгений Александрович, о «Поющих гитарах» писали много, а вы не думали рассказать про своего знаменитого старшего брата? (Александр Броневицкий — основатель ансамбля «Дружба». — «РГ»). О том, как вы росли «под роялем». О своих коллегах, музыкантах, с которыми встречались, работали. Может, стоит книгу выпустить?

Евгений Броневицкий:

У меня нет дара изложения. И потом, вряд ли моя жизнь кому-то интересна. Я действительно вырос под роялем, на котором играл мой брат, рядом стояла моя маленькая раскладушка (жили мы в коммуналке, в тесноте, в одной комнате). Звуки музыки меня не раздражали. Брат был, конечно, мастер! Привел в ансамбль «Дружба» восемь певцов с разными голосами, а потом полюбил польскую девочку Эдиту Пьеху, многому научил ее, она стала солисткой, а дальше — народной артисткой СССР, легендой эстрады.

Как родились «Поющие гитары»? В 1965 году мы с Анатолием Васильевым и Левой Вильдавским пошли на концерт итальянской группы Marino Marini. Вот тогда мы и загорелись.

Про самый первый концерт «Поющих гитар» расскажите.

Евгений Броневицкий:

Это был ужас — первый концерт в ленинградском Военмехе в 1966 году. Столько народу пришло! Как будто «Битлз» ждали. Мы не могли пройти в зал, пришлось через дворы проникать… Поем, и вдруг дым откуда-то пошел. Микрофоны отключились. Стали петь без них, один из нас — быстро за рояль. Зрители ропщут. Мы просим их подождать, пытаемся чинить. Настолько страшно было! «Все, — решил я, — никаких «Поющих гитар»! Ухожу». Короче, не получился концерт, народ разошелся… Вот такое начало!

Журналисты всегда просят вспомнить смешные случаи, «соленые» истории. Могу рассказать драматическую историю о том, как на меня Ленин упал. В Кургане это было, году в 74-м, по-моему. Выступали на сцене филармонии. А там под потолком висел на веревках огромный барельеф Владимира Ильича. Играем. Вдруг за моей спиной со страшным грохотом что-то падает. Ленин упал! Раздробил мой усилитель на части, проломил деревянный пол. Но при этом усилитель продолжал работать! И я цел и невредим. Ну не чудо ли? Ангел какой-то спас меня.

Справка «РГ»

В 1966 году Анатолий Васильев, Евгений Броневицкий, Лев Вильдавский и Сергей Лавровский создали ВИА «Поющие гитары». Это был первый в СССР вокально-инструментальный ансамбль. Через него прошло более 40 музыкантов, там работали Юрий Антонов, Ирина Понаровская. В 1975 году ансамбль поставил зонг-оперу «Орфей и Эвридика» и в том же году прекратил свое существование как ВИА. После 22-летней паузы в 1997 году «Поющие гитары» возобновили концертную деятельность.

Золотые хиты «Поющих гитар»

«Песенка велосипедистов», «Люди встречаются», «Для меня нет тебя прекрасней», «Карлсон», «Сумерки», «Синий иней», «Неприметная красота», «Если выйдешь ты мне навстречу», «Воскресенье», «Цыганочка».

Александр Федоров

— Расскажите о вашем дуэте с Александром Федоровым. Как он образовался? — Когда я был молодым, то ходил по разным кафешкам с девушками. Выпивал портвейн. В одной из кафешек работала группа в стиле андеграунд — «Лесные братья». Мне понравилось, как они звучат, как они исполняли различные английские хиты тех времен. Там я с ним и познакомился. У него был такой голос, который я любил, манера попсово-английская. А когда мы создали «Поющие гитары», я ему несколько раз предлагал прийти к нам. Он отказывался, не нарушая высокие принципы подвижничества. Согласился тогда, когда съездил с нами на гастроли в Москву, получил гонорар, выпил хорошего, дорогого коньяка, пожил в шикарной гостинице. «Мне нравится. Пожалуй, я буду с вами работать».

Он любил «Битлз» (The Beatles), я любил их. И у нас вместе получалось, как у Леннона с Маккартни, что-то похожее. Это было желание петь «Битлз». Он ушел из своей конторы, а со мной у него получилось. Мы с ним в «Поющих гитарах» исполняли 7 или 8 песен. А тогда это было жутко модно. Нельзя было, а мы пели.

Юрий Антонов

— Можно сказать, что с песен «Поющих гитар» начался Юрий Антонов? — Для него это был трамплин, очень мощный стимул, толчок работать дальше. До этого особой нужды в нем не чувствовалось. А после песни «Нет тебя прекрасней» ему стало легче. Ушел он от нас по особым обстоятельствам. Когда он уходил, то оставил клочок нотной бумаги, на которой была эта песня. Он сказал: «Женя, мне кажется, эта песня в твоем исполнении прозвучит». Я ее замариновал на полгода, забыл о ней, потом наткнулся и буквально за одну ночь расписал, кому что играть. Так она и получилась.

— В песне «Нет тебя прекрасней» вами был пропущен один куплет. С чем это было связано? — Нам показалось, что она была длинная колбаса. И мы обошлись тремя куплетами и вставили гитарное соло. Тогда это было очень модно. С тех пор как она была создана, так и осталась.

— Вы познакомились с Юрием Антоновым на гастролях в Киеве? — В Минске. Он был на концерте и сказал, что ему нравится и он хотел бы с нами работать. «Никаких проблем, — говорим, — давай!»

— Евгений Александрович, есть ли песни, которые вам нравится исполнять? И есть ли что-то определяющее успех песни? — Песни все любимые. Нужна, наверное, какая-то запоминающаяся мелодия. Естественно, хороший текст, там должна быть какая-то изюминка. Личность исполнителя тоже немаловажна. Все вместе играет роль. Не по отдельности, а когда все собрано воедино, симпатично. Вот тогда и получается успех.

“Поющие гитары” сейчас

Оставшиеся в коллективе музыканты между тем продолжают работать и выступать в 2021 году, невзирая на возраст. Фото с концертов и записи выступлений поражают неуемной энергетикой и навевают ностальгию по давно минувшим временам.

ВИА «Поющие гитары» в 2021 году

Евгений Броневицкий, по-прежнему гастролирующий с коллективом, рассказывает, что группа записывает новые песни, но слушатели и зрители в зале предпочитают подпевать старым композициям, надежно занявшим место в сердце.

К сожалению, время жестоко и забирает талантливых людей, оставляя в памяти поклонников созданные творческие сокровищницы. В 2003 году уходит из жизни вокалистка Ольга Левицкая, в 2014-м скончался после онкологического заболевания Юрий Соколов. В 2017-м умер руководитель и основатель ансамбля Анатолий Васильев.

Песня «Сумерки»

— Как появилась в вашем репертуаре песня «Сумерки»? — Ее написал Толя Васильев, предложил мне ее спеть. Мы ее отрепетировали. Публика ее тепло приняла. Именно поэтому она и стала нашим хитом. Бывает, что песня, которая рождается, к себе располагает. А бывает красивая, шикарная песня, а не становится хитом, не становится долгожителем. А причина — все просто. И по музыке и по словам. Какие-то они незамысловатые. Все гениальное просто, но не все простое гениально. — Еще одна визитная карточка группы — песня-реквием «Саласпилс». Как долго шла работа над ней? — Мы пытались сделать сдвиги к более серьезной музыке. Робкие попытки. Получилась она такая. Ее предложил Эдуард Кузинер, наш клавишник, композитор. Он у нас тогда работал. И вот в тот период, когда он был с нами, он ее и написал. Мы исполняли ее в его присутствии. У нас была задача петь и гражданские песни. Мы заменили панегирики партии и правительству, любовь к Родине, которую заставляют любить, на наш шаг противоположный, тоже гражданский шедевр.

И дети в песне на войне гибли. Все это трогало публику, да и нам было приятно эту вещь исполнять. Она была решена тоже в английском стиле, припев там очень похож, свежо звучала на сцене. Никто такие аранжировки не делал тогда. А репетировали над ней долго. Очень скрупулезная работа шла над ней.

Ирина Понаровская

— У вас всегда присутствовал женский вокал. Много лет вы пели с Ириной Понаровской. — У нас просто такой формат: мужики и должна быть одна женщина. Правильно это или нет — но так сложилось «испокон веков». А Ирина Понаровская пришла к нам «зелененькой» девочкой. А потом из нее что-то вышло… Ничего особенно в этом нет. Так хотел наш руководитель. Сейчас много ансамблей чисто мужские коллективы. А раньше практически все ВИА были с девушками. За редкими исключениями: «Ариэль», «Орэра». Это был как бы штамп, клише.

— Как проходил подбор материала для исполнения? И как появились в вашем репертуаре русские народные песни? — Сейчас у нас их нет. Раньше были две песни: «Степь да степь кругом» и «Тонкая рябина». Сейчас мы не исполняем их, потому что у нас большей частью работа в клубах. Ресторанно-танцевальная музыка. Мы их восстановим, когда у нас будет больше концертов, в театральной атмосфере. С залом, занавесом, рампой. А пока мы их забыли, и необходимо их будет восстанавливать. А насчет материала принципа подбора никакого не было. Нравится песня — пытались ее делать, не нравится — отходили в сторону. Брали то, что нам импонировало. И рассчитывали, что это понравится нашей публике. Не было никаких ни математических, ни философских законов. Воплощали в жизнь то, что хотелось.

— Евгений Александрович, чем отличалась ваша музыка в период становления «Поющих гитар»? — У нас был свой звук, свой внешний вид. Имидж, как сейчас говорят. Было свое лицо. Все получалось как-то само собой. Какой есть, такой есть. И чем более естественен, тем лучше для сцены. Когда нет искусственных посягательств на свою внешность, вкусы, моральные устои. Естественно — всегда гармонично.

— Много ли времени уходило на подготовку песни? — Когда нот не знали — долго. Потом, когда подучились с годами, то пошло побыстрее. Процесс запоминания, оттачивания. Получаешь как бы общую картинку. Следом идет разговор о нюансах: где тише, где громче, что выбросить, а что добавить. Были переделки на лету. А в процессе обкатки, проката дорабатывается, совершенствуется. Васильев, наш руководитель, осуществлял аранжировки песен. Он начинал нас учить полуграмотных. Когда мы научились, то я начал писать, Юра Антонов писал, он у нас начинал, Гриша Клеймиц, после воссоединения, был у нас художественным руководителем. Сейчас у нас гитарист пишет и я.

— Есть ли перед вами цели сегодня и трудности, которые необходимо преодолеть? — Трудности такие, что рынок переполнен музыкальной информацией. На любой вкус, в любом исполнении. Исполнять чужое нет смысла. Все к нам приезжают. Изобретать свой велосипед — тоже другая крайность. Трудность — найти песню, которая нам подходит. Как говорил Маяковский, надо перелопатить тонны словесной руды, чтобы найти одну сточку. Так и нам приходится. Нам предлагают, предлагают. Мы что-то ищем… Трудно найти именно свою песню. Не нами написанную, а свою. Чтобы она соответствовала нашей энергетике. Чтобы была в унисон с нашими сердцами, душами — что-то такое. Твоя песня — которая удается настолько, что проникает в душу публике, зрительному залу, песня, которую можем донести. А такие песни рождаются не очень часто. А в планах работать, работать и работать. Коли востребованы, работать больше и лучше. Иначе мы сгинем и умрем с голоду. Такая у нас магистральная линия.

Личная жизнь

— Евгений Александрович, несколько слов о вашем брате… — С ним было все ярко — и плохо, и хорошо. По-всякому. Как и бывает в жизни. Не бывает что-то одно. Он был веселый, талантливый человек. Человек эпохи возрождения, который умел и рисовать, и плавать, шутить и роли играть… С ним было очень интересно. Но были моменты, когда с ним было и тяжело. Так жизнь устроена. Нет такого, что хотелось оставить, а остальное — вычеркнуть.

— А в вашей жизни было плавание, спорт? — Я занимался подводным плаванием. Все детство проездил на велосипеде, занимался легкой атлетикой в спортивной школе года четыре. Профессионалом не стал, а просто люблю спорт. В теннис настольный играл — очень мне нравился. Как ни странно, не люблю футбол. Какой-то свой мирок.

— Подводное плавание и определило ваш первоначальный выбор института? — Да. Я учился на факультете океанологии. Я его бросил и пожалел. Не смог совместить «Поющие гитары» и океанологию. Должен был бросить «Поющие гитары» и стать океанологом или наоборот… Что я и сделал.

— Ваши пожелания всем любителям русской песни и хорошей музыки? — Мне очень трудно говорить о русской песне, потому что я не специалист. Что пожелать любителям русской песни? Это целый океан, ниша, целое направление, которое родилось не сегодня и, наверное, не умрет никогда. Дело в том, что и там есть образцы хорошей и недостойной продукции, как и в любом виде человеческой деятельности. Хотел бы, чтобы достойных образцов было больше — и все. Есть вещи, которые меня трогают, а есть вещи, которые мне противно слушать. Желаю, чтобы это искусство никогда не хирело. Чтобы оно подпитывалась молодыми талантами. Потому что жить на одной Зыкиной невозможно. Необходимо, чтобы русская песня развивалась, прогрессировала в исполнительском смысле, сопрягалась с другими видами искусства. Мое пожелание — естественное стремление к хорошему. Хотя оно бесконечно и недостижимо.

Музыка

ВИА получил известность на волне пика популярности “Битлз”. По воспоминаниям участников коллектива, им пришлось пойти на хитрость, чтобы выйти на сцену с композициями иностранных исполнителей. Музыканты просто перепели тексты на русском языке. Критики прекрасно понимали суть происходящего, но смотрели сквозь пальцы на некую вольность пользующегося грандиозным успехом ансамбля.

Песня «Сумерки» группы «Поющие гитары»

Первая грампластинка записана на студии “Мелодия”, и альбом мгновенно раскуплен поклонниками ансамбля в 1968 году. Песни “Синяя птица”, “Сюрприз”, “Тореро”, “Цыганочка”, по сути, являются аранжировками инструментальных композиций группы The Shadow.

Новаторство исполнения заключалось в том, что впервые музыканты объединили инструменталистов и вокалистов в одном. Если ранее в группах четко выделялся солист, который пел на первом плане, а аккомпанирующие музыканты располагались рядком позади фронтмена, то “Поющие гитары” нарушили четкий функционал. Название группы в данном случае говорит само за себя.

Вокалистка Ольга Левицкая

Отсюда же и наименование вида творческого объединения — вокально-инструментальный, то есть как играющий на инструментах, так и поющий. Звучное многоголосье коллектива Анатолия Васильева стало легендарным.

Команда признается, что изначально участники первого «золотого состава» не могли похвастаться музыкальным образованием, Васильев с улыбкой замечал, что и пела основная масса неважно. Все это затмевали репертуар с отголосками иностранных песен и оригинальное исполнение.

Песня «До тебя два шага» группы «Поющие гитары»

Создатель ВИА в интервью вспоминал, что после первой же волны популярности у группы появились двойники, гастролирующие параллельно с оригинальным составом. Вслед за дебютантами жанра возникли подобные ансамбли — “Песняры”, “Самоцветы” и другие.

Репертуар исполнялся музыкантами вживую, работать под фонограмму участники “Поющих гитар” себе не позволяли, несмотря на невероятную загруженность. Выступление представляло собой театрализованный, захватывающий внимание концерт. Страсть к игре на сцене во время пения нашла отражение в рок-операх, появившихся на закате коллектива 70-х.

Барабанщик Юрий Соколов (Помидор)

Сохранилось мало записей концертов группы, которые можно назвать начальными шагами на пути создания клипов. Бессменный руководитель “Гитар” Васильев недолюбливал качество съемок, поэтому редко позволял вести их.

Кстати говоря, двойной труд музыкантов оказался оценен по достоинству руководством музыкальной жизни Союза. Если участники коллективов до ВИА получали зарплату по тарифу 5 руб. за концерт, то “Поющим гитарам” платили за выступление уже 7.50 руб. вне зависимости от заполненности зала. Впрочем, гастроли ансамбля проходили при полных аншлагах.